Академик А. И. Воробьев

Катастрофы, тюрьма, родина

Родина



 



Федор Петрович Гааз
Разговор с ординаторами, 01-09-06

Приехали  в Россию наши немецкие коллеги, мы с ними вместе работали. Я им сказал, – Гааз, – и увидел,  что они не знают это имя. В Москве слякоть, снег идет, я им говорю, – Гааз, этот немец, – единственный из известных мне в стране людей, на могиле которого всегда лежат живые цветы.

– Не может быть.

Поехали на немецкое кладбище, там его могила в центральной аллее, узнать ее не сложно. Могила, огромный камень, на нем по-немецки и по-русски написано его имя, а ограда могилы – это кандалы. Он заменил кандалы николаевской России, ликвидировал прут. Раньше в Сибирь гоняли на пруте, семь человек приковывали к железному пруту, и один перегон – 30 километров они шли. Расковать нельзя, нет коваля по дороге, и если кто-то умирал, то эти оставшиеся шестеро должны были его доволочить до станка, до пересыльной тюрьмы. Там их расковывали, и они в кандалах ночевали. Потом их опять приковывали к пруту. Гааз добился ликвидации прута и добился замены тяжелых кандалов, которые рвали ноги, на облегченные и с прокладкой, их назвали "гаазовские кандалы". Кандалы описаны у Федора Михайловича Достоевского в «Записках из мертвого дома». Николай Павлович, великий государь, он посадил известнейшего русского писателя Федора Михайловича Достоевского. Его приговорил к смертной казни за то, что он читал письмо Белинского к Гоголю. На площади, перед казнью заменили 4 годами каторги. Все 4 года – в кандалах. Николай посадил его и посадил Шевченко. Достоевский ни в чем не виноват, и Шевченко ни к чему не был причастен, но был очень известный петербургский художник. Собственноручная приписка товарища Николая Павловича, – бумаги и карандаша не давать. 10 лет. Вот в этих условиях работал Федор Петрович Гааз, в этих условиях он создал принципиально другую тюремную медицину в этой стране. Умер нищим, конечно, но это нормально. Хоронили на общественные средства.

Доклад на Обществе терапевтов. Евгений Владиславович Гембицкий, 01-09-06

У нас есть завещание Федора Петровича Гааза: “Спешите делать добро”, мы и должны следовать этому правилу. Можно вспомнить эти его золотые слова и его подвижничество, а можно вспомнить тот кошмар, тот ужас, в котором он работал, внедряя кандалы - гаазовские облегченные кандалы. Найдется какой-нибудь ханжа, который скажет, - ничего себе, прославился кандалами. Нет, он работал в той жизни, которая ему досталась. Надо было облегчать кандалы, снять их он не мог, а вот прут, который современному поколению непонятен, он убрал. Каждое время диктует свои условия борьбы за лучшую жизнь.

Тюрьма, причины преступлений
Лекция «Чехов», 16-02-06

Я хочу представить книгу «Доднесь тяготеет», которую собрал Семен Самуилович Виленский и которую общими усилиями издали, в ней воспоминания колымчан. Колыма это тоже остров Сахалин, только остров Сахалин нашего времени. 1-ый том был издан в 1989 году, сейчас издано два тома. Здесь вы найдете и знакомые и незнакомые имена.

Сейчас многие смотрят «Московскую сагу», поверьте, ничего нового я там не увидел, но спать после каждой серии не могу. Я даже не понимаю, почему. Столько лет у меня прошло в хождениях - на Кузнецкий еженедельно, Кузнецкий, 24, в Бутырки реже. Мы с женой жила на Кузнецком, дом 20, однажды я вызывал такси и дал адрес – Кузнецкий, 24. Настолько это словосочетание отштамповалось в голове, если Кузнецкий, то 24. Мы жили на Кузнецком, спать было невозможно, каждый вечер ты ложишься, а ночью просыпаешься от «воронков», которые переключают скорость, пересекая Рождественку. Все это я помню, да, да, да.

Я о  Колыме говорить не буду, потому что ее не с чем сравнивать, она не имеет международного аналога, выходит из разряда сопоставимых явлений.

Доклад мой называется «Научное наследие Антона Павловича Чехова – «Остров Сахалин»», потому что других научных работ у Антона Павловича не было. «Остров Сахалин» – это серьезнейшее, очень высушенное автором научное исследование каторжного острова. И, надо сказать, что Чехов правильно сделал, полностью отказавшись от какой бы то ни было художественной орнаментовки этой проблемы. Федор Михайлович Достоевский то же самое сделал до него. Если вы будете читать сейчас «Записки из мертвого дома» - ничего художественного, ничего от того Достоевского, которого мы знаем, там нет. Тоже очень сухое, почти протокольное изложение проблем российской каторги. Федор Михайлович 4 года провел на каторге в кандалах. Вы можете прочитать: «когда в баню водили – не расковывали». Представьте себе, подштанники снять в бане при наличии кандалов. Пояс кандальный и две держалки на ногах кандальные, это целое специальное сооружение, и Достоевский это описывает. Мы помним, что на Достоевском были уже облегченные «гаазовские» кандалы.

Мы должны понимать, тюрьма  патологична, по крайней мере, русская тюрьма. Это наследство от начала 19-го века, ее надо знать. Что такое преступление, по Брокгаузу и Эфрону: «Нарушение юридической нормы, влекущее наказание виновного. Преступления разделяются на государственные, против веры, должностные, воинские, против жизни и имущества частных лиц». Это разделение не вызывает никаких идей корректировки. Но знать их надо, потому что, одно дело, экономические преступления, идеологические преступления, а другое дело – против имущества и жизни граждан. Одно дело, грабитель в переулке, и другое дело, растратчик. Я считаю, что вообще бессмысленно держать в тюрьме за экономические преступления. Виновных надо штрафовать, заставить отрабатывать. Что мы получили оттого, что Ходорковский сидит? У меня нет желания никому мстить. Бытовые растраты, казнокрадство – это все для финансовых наказаний. Самое страшное – это уголовники, и вот с ними надо работать врачу.

По числу заключенных  на 100 000 населения года три назад лидировала Россия, потом были амнистии, и сейчас прочно лидируют Соединенные Штаты. Но отрыв от остальных стран удивительный, что-то у нас с вами в Датском королевстве неблагополучно. Даже сравнивать нельзя – в Европе, Индии, Японии на порядки меньше. В чем же дело?

Социальное неравенство  это очень ответственный признак, по которому могут быть совершены преступления, кроме того, этнические, религиозные конфликты, синдром толпы. На уровне довольно приличных доказательств (митохондриальные гены, Y-хромосома) существуют и биологические причины. Набор генов любого из нас представляет собой смесь генов мамы и папы. Кроме одного есть митохондриальные гены и гены У-хромосомы, они не обмениваются, они стабильны. И оказалось, что у всех рас, у всех народов вот этот набор генов в митохондриях, набор генов в У-хромосоме практически идентичен. Это позволило вычислить, что появление Евы произошло где-то 30-40 тысяч лет назад. Так же появилась особь, которую мы фигурально называем Адам. Но одно мы твердо знаем, разделение на расы произошло у потомства одной и той же пары. Только готтентоты и бушмены имеют гены, которые есть у обезьян, но нет у остальных рас. У них щелкающая речь, и у бушменок на ягодицах очень большие напластования жира сзади и какие-то особенности строения половых органов. Итак, мы все-таки одинаковые. А раз одинаковые, то катастрофическое количество заключенных, которое Америка и Россия демонстрирует всему миру, требует понимания.

Возраст уголовных заключенных – 20-30 лет. Приблизительное соотношение мужчин и женщин 17 к 1. Почему такой возраст? Это возраст всплеска гормональной активности у мужчин, той самой гормональной активности, которой лишены женщины. Зачем мне понадобилось сюда тащить Адама и Еву? Дело в том, что первобытный человек добывал самку и охранял себя, и еще, уж будем откровенны – добывал пищу силой, убивая соперника. Мы, Homo sapiens, почти не имеем ископаемых предков по одной причине, мы были людоедами. И мы съели всех своих предков. Неандертальцы не предки, они, по одним данным, имели метисов с синантропами, по другим – нет. Но мы их съели, это факт. Съесть соперника, убить врага, защитить пещеру, подчинить себе гарем – это было этапом существования человека. Это наследие надо иметь в виду, но с этим наследием надо обращаться осторожно.

Биологические причины преступлений
Лекция «Чехов», 16-02-06

Кариотипы. Особо опасные преступления совершают лица, у которых есть дополнительная Y-хромосома. Обычная норма – это ХY, а здесь ХYY, до 3-4 Y - очень мощная продукция половых гормонов, и их носители крайне агрессивны, необузданны и совершают особо тяжкие преступления. Если подходить формально к этому, то можно сказать, они же не люди, у них другой геном. Да, у них, действительно, геном другой, но они по всем признакам люди, и законодательного положения об этих людях не существует. Кто они, куда они? Какой же может быть общий подход к людям, имеющим разный гормональный профиль. Нередко среди преступников встречаются люди с синдром Клайнфельтера, Марфана (синдром гипермобильности соединительной ткани и гиперпродукции адреналина). Носители чрезвычайно работоспособны, у них тонкая мускулатура и необыкновенная сила. Для мужчин с синдромом Клайнфельтера характерен высокий рост. Англичане первыми обнаружили, что среди лиц, рост которых больше 184 см, сравнительно высок уровень преступности.

Синдром Морриса, примером может служить Жанна Д'Арк, надо все-таки знать, что она не Жанна, она мужчина - нет матки, маленькое влагалище, нет месячных, хотя есть влечение к мужчине, и она выступает, как женщина. Сегодня это известно в спорте, потому что такие люди завоевывают первые места в метании ядер и в таких видах спорта, где требуется большая физическая сила. Они хорошо сложены, высокого роста, физически очень сильны, вместе с тем – узкая талия. Сегодня спортсменок такого рода освидетельствуют и снимают с соревнования, если они выступают за женщин.

Когда я поехал в Бутырки посмотреть, я должен был как врач, знать, что это такое, вошел в женскую камеру. Они говорили о своих бедах и не бедах, был очень спокойный разговор, но я сразу увидел, примерно каждая 10-я женщина имеет очевидный дефект. То есть около 10% очевидных диспластиков - душевно неуравновешенных лиц (потом узнал, что американцы подсчитали - тоже 10%). Эти дефекты не позволяют вписаться в нормальную жизнь. Получается, что мы сажаем в тюрьму людей, которые не вписываются в это общество. Насколько это правильно? Как можно нам, врачам, мириться с тем, что никто не ставит диагнозов, что нет никакого анализа. Люди с хромосомными аномалиями ярко выделяются. Что делать с ними? Они, безусловно, нуждаются в изоляции, но они нуждаются и в лечении (например, седирующем). У медицины есть препараты, которые позволят им помочь, но дайте врачам ими заняться. По статистике известно, что после 40 лет эти люди будут абсолютно безопасными.

Были замечательные работы Эфроимсона на однояйцовых близнецах: если один преступник, то в 68% случаев другой тоже преступник. Значит, есть генетическое детерминирование одинаковых поступков в одинаковых условиях. Если кому-то придет в голову, что я проповедую генетическую предопределенность преступления, прошу не утруждать ни себя, ни других подобными вопросами. Невозможно полностью отделить наследственное от приобретенного. Понятно, туберкулез – доминантно наследуемое заболевание - при условии 100% зараженности палочкой Коха. А если зараженность низкая? - Тогда этой генетике цена грош, никто и не болеет, или болеют изредка, спорадически. То же самое и здесь. Эта вся демонстрация генетических дефектов имеет только один смысл, мы должны подходить строго дифференцировано не только к качеству преступления, но и к персонажам, преступникам. Конечно, я имею в виду только уголовный мир, тот, который по Брокгаузу и Эфрону «посягает на имущество, здоровье, жизнь окружающих». Тут генетика играет роль, и должен быть там врач, я обязан в этом разбираться. Иная терапия. А просто посадить в тюрьму на 25 лет, на 10 лет в зависимости от того, что он совершил - что от этого произойдет хорошего для него, для общества? Ничего.

В Ветхом Завете сказано: «Око за око, зуб за зуб», можно убивать за убийства. Но все-таки начинается с того, что «всемеро взыщется с того, кто убьет Каина». Почему? Писали серьезные люди. И, конечно, из Ветхого Завета выросло Евангелие, по прошествии тысячелетий выросла Нагорная проповедь, где было сказано: нет - не око за око, нет – не зуб за зуб, а подставляй другую щеку, если получил удар по одной. Опять-таки, это все проповеди чрезвычайно умных людей. Это руководство к действию.

Чехов, 30-летний известный писатель, у которого в анамнезе уже было кровохарканье, весной по разбитым дорогам (потому что железная дорога была до Перми, и не дальше) на перекладных едет на Сахалин. Надо ли рассказывать об ужасах тюрьмы, ничего не изменилось с первых описаний начала 19-го века. Грязное, душное помещение, где вместе сидят мужчины, женщины и дети. Читайте «Записки из мертвого дома» Достоевского, потом Чехова, потом «Доднесь тяготеет». Дикие полчища клопов, ужас смрада, тесноты, полного беззакония. И это наказание, которое по Брокгаузу и Эфрону «должно быть индивидуально» - вот, уж чего нет, того нет - «допускать возможность исправления судебной ошибки… наказание, принимающее безмерно жестокие формы, не должно развращать граждан наказание, принимающее безмерно жестокие формы».

Людей приковали к тачке, которая весила 5 пудов. Не возили они этой тачки, они с нею были пожизненно, никаких работ они не выполняли.

Рацион - 3 фунта печеного хлеба, это 1 килограмм 200 граммов. 160 граммов мяса. С этим рационом времен Достоевского и времен Чехова понятия «доходяги» не было. От голода не умирали, истощения, дистрофии не было. А насчет цинги, они не знали причины этой болезни, но знали, что помогает черемша, до открытия витамина С. На Калыме цинги было много, хотя мы все знали о витамине С, заключенные спасались отваром хвои.

Чехов пишет «Надзиратели… люди грубые, неразвитые, пьянствующие, играющие в карты вместе с каторжниками. Охотно поящие водкой и спиртом каторжных женщин. Недисциплинированные и недобросовестные. Могут иметь авторитет лишь отрицательного свойства». Посмотрите, как Чехов пишет, он избегает эмоций. Какой бы то ни было налет художественности отсутствует, только факты. Это, наверное, сильнее.

Женщины в тюрьме. Тут надо процитировать, потому что, у нас ведь и сейчас приговоры – царское наследие. Там тоже давали большие сроки, и потом – долгие поражения в правах, поэтому речь шла о пожизненности. И Чехов говорил: «Я глубоко убежден, что через 50-100 лет на пожизненные наши наказания будут смотреть с тем же недоумением и чувством неловкости, с каким мы теперь смотрим на рванье ноздри или лишения пальцев левой руки. Взгляните вы на нашу литературу по части тюрьмы и ссылки. Что за нищенство – 2-3 статьи, 2-3 имени, а там, хоть шаром покати, точно в России нет ни тюрьмы, ни ссылки, ни каторги. Причина такого индифферентизма заключенного, томящегося в ссылке, не понятного в христианском государстве и христианской литературе, кроется в чрезвычайной необразованности нашего русского юриста». Так и сейчас, только почему юриста, а все остальное? Важно, что Чехов – атеист, и он это подчеркивал. Но культура все равно у нас христианская, эра христианская.

Прочтите  «Колымский трамвай средней тяжести» из «Доднесь тяготеет», потому что то же самое у Чехова. Но не так концентрировано. Это  документальный рассказ о массовом изнасиловании женщин, автор отдает его всем приверженцем Сталина, которые и по сей день не желают верить, что беззакония и садистские расправы их кумир создал сознательно. До тех пор, пока признание заключенного будет доказательством его вины, пыточный характер следствия и тюрем не уйдет. «Признание - царица доказательств», это знаменитая фраза Андрея Януарьевича Вышинского. Старый прохвост, служитель охранки, он же – генеральный прокурор СССР.

О детях на каторге - ничего не изменилось со времен Чехова. Ужас содеянного с детьми, прочтите в «Доднесь тяготеет», эти дети лежат в колясках до 3-4 лет и только мычат, они не разговаривают. Конечно, из таких детских домов выходят потом дефектные люди, и многие из них пополняют ряды преступного мира. Потому что ребенок может стать человеком только в первые 2-3 года жизни - он должен непрерывно слышать речь людскую. Если он не слышит, конец, он дефектен по интеллекту на всю свою жизнь. Редьярд Киплинг, выдумал Маугли, все хорошо, все красиво, кроме одного – Маугли не мог быть тем Маугли, которого нарисовал Киплинг, потому что он воспитывался среди волков, он не слышал речь. Это принципиальная вещь, мы делаем идиотами детей в тюрьмах, только потому, что этим ведают, соответственно, идиоты. И отвечаем за это мы все.

У нас до недавнего времени происходил неуклонный рост тюремного туберкулеза, этот туберкулез особенный, он не поддается терапии антибиотиками. Мы можем заселить планету принципиально новым туберкулезом. Мы примерно представляем, что произойдет, предрасположенность к туберкулезу ведь никуда не ушла, мы-то живем только за счет того, что антибиотики перекрывают наш генетический дефект.

Если посмотреть изменение количества заключенных в России по годам, то видно, что когда с подачи Столыпина, Николай подписал в период Думских каникул Указ о военно-полевых судах, покатилась по стране волна казней. Лев Николаевич Толстой писал «Не могу молчать». 7,5 тысяч повесили и расстреляли именно в это время - с 1907 по 1909 год. А минимальное количество арестантов было в 1920-22 годах. Зато в 30-е годы большого подъема нет только при одном условии, что крестьян за людей не считали. Их выслали, и они были, так называемые «раскулаченные» в лагерях вместе с детьми. Тридцать седьмой год – массовые казни, массовые аресты, с трудом поддаются исчислению. Погибло на Калыме – 700 тысяч, такая же «калыма» в северном Казахстане, «калыма» – в Красноярском крае, «калыма» на Печере и так далее.

С ужесточением наказания заключенных не становится меньше

Соединенные Штаты единственная из цивилизованных стран, в которой сохранилась смертная казнь. Больше нигде, у нас мораторий, в огромном большинстве стран смертная казнь отменена. В Соединенных Штатах не только есть смертная казнь, она применима к беременным женщинам, она применяется к несовершеннолетним, она применяется к душевнобольным. Надо понимать, что с ростом жестокости наказания количество сидельцев меньше не становится.

Следственный изолятор - специфически русское уродство

Само по себе понятие следственный изолятор, между прочим, специфически русское уродство. Вы в Америке не можете посадить подозреваемого, докажите, потом посадите. А у нас чуть ни четверть сидельцев – это следственный изолятор. В Бутырка, «Матросская тишина», «Лефортово» - это все изоляторы. Сегодняшний вид тюрьмы не выдерживает критики. Ни профилактики преступлений,  ни ограничения разлагающего влияния тюрьмы на общество, оно тоже  растет – тюремный жаргон входит в наш быт, наши телепередачи уже на половину тюремного свойства – мордобой, преступления, кровавые убийства, садизм, это все широким фронтом ползет на экран. Зачем? Я думаю, что в значительной степени это от тюрьмы. Значит, в том виде, как она есть, она не годится. Тюрьма – предмет медицинских забот, мы должны ею заниматься. Место врача в тюрьме, в этом никаких сомнений нет.