«… Медицина – королева наук потому, что предмет ее забот – здоровье человека, потому, что жизнь, которую изучает медицина, является содержанием всех других наук... Медицина – самая трудная из наук. Не только вследствие бесконечного множества болезней, а потому, что никакие элементы не могут быть точно рассчитаны, но всегда устанавливаются и расцениваются приближенно. И на это способен лишь гений, врач, коему помогает то, что я называю чутьем опыта и что есть одно из самых утонченных свойств, которые могут быть присущи людям».
Доктор Ф.П. Гааз

Когда уходит эпоха, трудно подводить ее итоги в некрологе, трудно передать ощущение интенсивности, с которой жил Андрей Иванович. Попробую перечислить, что-то из сделанного АИ, что явно присутствует сегодня в нашей жизни...

...Каждое 1 сентября АИ встречал новых ординаторов и аспирантов. Он рассаживал их в своем директорском кабинете, дверь в который оставалась открытой (навсегда и для всех). Расспросив каждого об имени, образовании и планах, АИ говорил: «Не бойтесь ничего! Парни - женитесь, девки - рожайте, учитесь, никого не дадим в обиду. И помните – я никому не позволю бить по рукам врача, принимающего решение». АИ пересказывал им Гиппократа: почему «врач-философ равен Богу» и зачем помнить о «презрении к деньгам». Он показывал портретную галерею своих учителей: Януш Корчак, Марина Бриллиант, Грегор Мендель, Николай Кольцов, Николай Вавилов, Иосиф Кассирский... – это была его семья и он принимал в нее новых детей-докторов...

Может быть эти отрывки тронут сердце знавших – разбирая кровать, на которой АИ провел последние 22 месяца, я вспоминал, что первое, о чем попросил меня АИ, принимая на работу, была разработка конструкции для ухода за больным, который вынужден лежать...

Что нам досталось от Андрея Ивановича Воробьева:

  • АИ был пионером и идеологом протокольной, многокомпонентной химиотерапии в онкогематологии нашей страны. АИ осуществил первое в СССР излечение детского лимфобластного лейкоза, примененив программу «Total Therapy». И первым в мире ввел три цитостатических препарата интратекально для лечения и профилактики нейролейкемии. Это было в начале 70-х годах ХХ века. А потом, уже в отделении Гематологии и интенсивной терапии ГНЦ РАМН под руководством АИ была начата работа, приведшая к лучшим мировым результатам в лечении лимфосарком на «доморощенной» модификации блоков NHL BFM-90. В 2019 году «многоцентровым, рандомизированным, контролируемым, проспективным» исследованием были подтверждены результаты «одноцентрового исследования», начатого в 2002 – 94% выздоровлений при диффузной В-крупноклеточной лимфосаркоме в группе высокого риска – одной из самых распространенных лимфом!
  • Анализ морфологических диагностических препаратов лечащим врачом-гематологом был начат в СССР И.А.Кассирским, а на западе – плеядой выдающихся гематологов, которые и научились излечивать лейкозы. Это были врачи, которые услышали, что родители их маленьких пациентов говорят: «Мы знаем, что наш ребенок умрет, но если вы можете узнать что-то, чтобы помочь другим детям, пожалуйста, попытайтесь». В триумфе гематологии принципиальна ведущая роль врача-клинициста, «знающего про пациента все». В дополнение «ко всему», АИ сам стал смотреть и гистологические препараты. Уважающий себя гематолог последней трети ХХ века делал диагностическую биопсию, красил и смотрел цитологический препарат под микроскопом. Но гистологию специалисты-патологи во всем мире крепко держали и держат в своих руках. Сопоставление морфологической (цитологической и гистологической) картины клеточного субстрата болезни в сочетании с результатами других диагностических исследований создавало то многомерное пространство, где доктор Воробьев узнавал «образ болезни». Ученики и последователи АИ продолжают рассматривать клетку со всех сторон, ведь именно «целлюлярная патология» остается основой медицины – «норма и патология», то есть «добро и зло», не существуют для молекул вне системы жизни. А жизнь известна нам только в клеточной форме.
  • Воробьев создал одну из самых авторитетных научных клиник нашей страны - Гематологический научный центр Российской академии медицинских наук (ГНЦ РАМН). Тут уж ни убавить, ни прибавить. Как не вспомнить, что именем его друга Дональда Пинкеля, создателя и первого директора знаменитой больницы St.Juda в Мемфисе, США, при жизни назвали клинический корпус. Может быть, и мы теперь, после смерти АИ, назовем Гематологический научный центр именем Андрея Ивановича Воробьева?
  • АИ принадлежит концепция «Гиперкоагуляционного синдрома» как предстадии синдрома диссеменированного внутрисосудистого свертывания (ДВС). ДВС - одно из самых универсальных патологических состояний, открытых медициной ХХ века. АИ вместе с З.С.Баркаганом и коллективом ГНЦ РАМН научились его диагностировать и лечить. В ХХI веке этот синдром оказался центральным звеном в патогенезе COVID-19. О диагностике ДВС говорит АИ на первой странице www.aivorobiev.ru . Послушайте спокойный голос, заметьте слова про «вирусный гриппозный миокардит»... Не страшно, что вам КАЖЕТСЯ, что вы все это ДАВНО ЗНАЕТЕ. Не так уж давно – вам это рассказал Воробьев...
  • АИ добился первой живой видео-демонстрации картины, видимой в микроскоп. Ни в России, ни на международных выставках не было того качества изображения, которое было нужно АИ, чтобы обсуждать морфологию на большом экране во время Утренних конференций ГНЦ и на занятиях с курсантами Кафедры гематологии. Это позволило записать его морфологические занятия, которые и теперь доступны всем в Интернете. (Морфология нормальной крови и Морфология лимфатических опухолей – Лекции А.И.Воробьева на youtube.com.)
  • «Руководство по гематологии» – три издания – АИ был активнейший автор и бессменный редактор. Руководство не устарело – оно отражает цельный взгляд Врача.
  • АИ был учителем как минимум двух поколений отечественных гематологов. Некролог в международном журнале Leukemia называет АИ гигантом и создателем современной гематологии России. «Большое видится на расстоянии»? Увидим ли мы эти оценки на русском языке? Как сказано, «не бывает пророк без чести, разве только в отечестве своём и в доме своём» Мф 13:57.
  • Последним публичным выступлением АИ было письмо руководству России о необходимости реформы законодательства, в первую очередь касающегося тюрьмы, о которой он помнил каждый день своей сознательной жизни: «...Почти треть всех заключенных в РФ осуждены и отбывают срок по «наркотическим статьям». Сейчас, когда один из них – Иван Голунов – освобожден, время вспомнить об остальных и задать вопрос: кто еще мог быть незаконно арестован, был осуждён, получил несопоставимое с виной наказание... В 2004 году был образован Независимый экспертно-правовой совет по проблемам злоупотребления психоактивными веществами, я был его председателем... по итогам работы на свободу вышли и были декриминализированы 36 тысяч человек...»

Больше всех наград А.И.Воробьев ценил медаль «За труд в ВОВ», полученную им через 60 лет после окончания этого труда. А на вручении ему медали «Спешите делать добро» в 2012 г. АИ заявил:

«…Бесчеловечная суть этого факта – лишения человека жизни по решению суда – противопоставляет законы страны одному из самых главных положений Библии, определившему юридические основы государств Новой эры, христианской эры - где важнейшим постулатом было «не убий».

В нашей стране, отмеченной в совсем недалеком прошлом, когда она находилась под властью Джугашвили-Сталина, сотнями тысяч безвинно расстрелянных по суду, вопрос о смертной казни является особенно болезненным.

Наказание смертью исключает самую возможность эффективного пересмотра следственного дела, и власть получает возможность скрывать настоящего преступника за спиной невинно осужденного и уничтоженного...

Важнейшим способом получения показаний от подследственного служит совершенно противозаконная, но широко в нашей стране применяемая система пыток. Хотя в соответствии с положениями Уголовного кодекса обвиняемый не обязан давать показания против себя, его «физическими мерами воздействия» – пытками – сплошь и рядом вынуждают к таким показаниями, равно как и – безответственными обещаниями следователей, подменяющими объективное расследование опорой на «сотрудничество со следствием».

Надо твердо сказать, пока в России есть пытки, результатам следствия верить нельзя, а правосудие в стране отсутствует.

Подчиненность медицинской службы мест следствия и мест заключения Министерству юстиции, позволяет прокурорам и следователям отстранить независимых от тюремной администрации врачей от наблюдения за здоровьем заключенного и подследственного. В существующих у нас условиях допрашиваемый лишен возможности обратиться за медицинской помощью к врачу без чьего-либо разрешения...»

Главное, что мы постоянно видели в АИ – любовь к больному, ненависть к смерти, благодарность учителям и решимость. Важнейшей его чертой была саморефлексия – он очень хорошо знал себя самого:

«…Вы теряете больную – зовите Воробьева. Потому что, когда его, этого цепного пса спускают, он уже ничего не видит. У него кровавые глаза, он бросается на смерть, он ее будет рвать, забыв обо всем. Это, конечно, особое состояние – вдохновение у постели больного. Оно очень много значит...»

Напряженный, как струна, он говорил: «брось все и занимайся только делом». При этом ему было важно не только дело, но каждый человек, с которыми он работал, каждый член его семьи... мы все были очень ему нужны.

Нам будет трудно без Андрея Ивановича Воробьева.

Никита Ефимович Шкловский-Корди
Гематологический научный центр Минздрава РФ